Хетагурова Александра о воспоминаниях своей прабабушки Ирины Николаевны Полянской

…И может быть, если так
Постоять
С зажмуренными глазами,
Солдатская юность вернется опять,
Поскрипывая сапогами…
(Ю. Друнина)

Из воспоминаний моей прабабушки Ирины Николаевны Полянской

Я начала свои воспоминания о военной юности стихами замечательной поэтессы, фронтовички и моей дорогой однополчанки Юлии Друниной потому, что именно эти слова точно передают те чувства и ощущения, которые сама испытала на войне.

Бесконечно благодарна моей маме, светлая ей память, за то, что она нашла в себе мужество отпустить меня – 16-летнюю девчонку – на фронт. Мама благословила меня маленькой иконочкой Иверской Царицы Небесной, а старшая сестра переписала 90-й псалом.

Мама благословила меня маленькой иконочкой Иверской Царицы Небесной, а старшая сестра переписала 90-й псалом.

Мама благословила меня маленькой иконочкой Иверской Царицы Небесной, а старшая сестра переписала 90-й псалом.

Эти дорогие моему сердцу реликвии я пронесла в левом кармашке гимнастерки всю войну.

На войне мне не пришлось совершить ничего героического – просто честно выполняла свой гражданский долг, хотя было трудно, порой очень трудно, а иногда жутко. От души благодарна судьбе, которая провела меня через войну, смерть, страдания, слезы – словом, через все военные испытания и …оставила в живых!

Родилась я в подмосковном селе Ромашково 4 сентября 1926 года в семье Марии Митрофановны и Григория Алексеевича Водопьяновых. После ареста папы меня удочерили мой крестный отец Николай Николаевич Полянский и его жена Клавдия Митрофановна.

Ирина Николаевна Полянская

Ирина Николаевна Полянская

На фронт, в 415-ю стрелковую дивизию, которая вела тяжелые бои за удержание плацдарма на левом берегу Днепра, наше пополнение прибыло в начале октября 1943 года.

Меня зачислили на довольствие и выдали обмундирование. С гимнастеркой и юбкой как-то обошлось – мне удалось подогнать их. А вот с шинелью получился полный конфуз: пришлось закатывать рукава, а при ходьбе ноги путались в ее длинных полах. Через несколько дней все пополнение, прибывшее в дивизию, принимало присягу.

В начале ноября 1-ый Белорусский фронт под командованием маршала К.К. Рокоссовского, в который входила наша 61-я армия генерал-полковника Белова, перешел в наступление, во время которого мне и довелось принять боевое крещение. Это произошло во время форсирования Днепра. На том участке фронта, где вела переправу наша дивизия, река была перерезана островами. Мы перебирались по понтонам, а то и по двум дощечкам. Ледяная вода доходила до колен, а на календаре был ноябрь 1943 года. Как только переправились на правый берег, начался минометный обстрел. Мы залегли, благо берег был крутой, – это нас и спасло.

Моя военная служба продолжалась: я научилась стрелять, перевязывать раненых, помогать им в трудную минуту. В медсанбате мне часто доверяли дежурство в перевязочной или сортировочной палатке; работала в полковых пунктах первой помощи.

Я помню жуткие ночные дежурства в шоковых палатках, где на моих глазах, на моих руках умирали бойцы.

А бои продолжались… Мы были на подступах к городу Мозырю. За освобождение этого города наша дивизия была награждена орденом Красного Знамени и получила наименование «Мозырская». Впоследствии дивизия была удостоена еще двумя орденами: орденом Суворова II степени и орденом Кутузова.

В короткие передышки между боями, когда полки стояли в обороне, бойцы очень скучали по песням. И мы пели. Пели о близких, о любви, о семье, о Родине.

Наша дивизия освободила город Пинск. При освобождении города погибла сестра Полина Пряхина, моя подруга.

За успешно проведенную операцию по освобождению города два стрелковых полка – 1223-й и 1226-й получили наименование «Пинские». Позднее еще два полка – 1221-й стрелковый и 686-й артиллерийский – после освобождения города Бреста стали называться «Брестские».

Потери были большими. В августе 1944 года нашу дивизию отвели во второй эшелон в район Белостока. Заговорили, что нас могут отправить в тыл на переформирование. Я уже готовила свое гражданское (концертное) платье, представляла, как я попаду в Москву и, переодевшись, сбегаю домой. Но наш эшелон пошел в Прибалтику.

Наша дивизия участвовала в освобождении Риги… Предстояла операция по уничтожению Курляндской группировки немцев. На небольшом пространстве все было забито воинскими частями: у опушки леса – самолеты, рядом в лесу – склад боеприпасов, слева – землянки летчиков, справа – два медсанбата. И вот, когда все пришло в движение, начался безумный, страшный артобстрел. Била дальнобойная артиллерия немцев, причем била как раз по тому месту, где стояли наши войска. Снаряды ложились точно в цель. И у меня даже было впечатление, будто кто-то корректирует огонь. Обезумев от этого ужаса, я уткнулась головой между корнями огромной сосны. Когда после артобстрела остатки дивизии проходили мимо своего командира, у него в глазах стояли слезы!

Потом была Варшава. Как страшно она была разрушена! Трудно было даже представить, что в этих руинах осталось что-то живое.

… Никогда не забуду ночь на 16 апреля 1945 года. Началась артподготовка перед наступлением на Берлин. От взрывов сотрясалась земля, стояло зарево, мощные прожектора освещали путь нашим войскам, ослепляя противника…

«Дорогие мои» – писала я домой из Германии 22 апреля 1945 года, – «вот сейчас, когда я пишу эти строки, наши передовые части уже в Берлине. Я не могу спокойно писать – дошли мы, дошли и пока живы! Я не верю, что я, Ирина, ваша дочь, прошла от Днепра до Эльбы в рядах родной армии, перенеся все трудности и лишения. Впереди последние бои.

На нашу долю выпало почетное и ответственное задание – водрузить Знамя Победы над Берлином!».

… 8 мая в дивизии было большое торжество по случаю вручения ордена Суворова II степени. И только мы разошлись, повсюду началась такая пальба, как будто войска снова пошли на штурм рейхстага! Я выбежала на улицу. Стреляли все и из всего, что только стреляло. Пускали ракеты в воздух. Обнимались, плакали, кричали: «Победа! Победа! Победа!» Да, это была великая радость, хотя и «со слезами на глазах».

Через несколько дней я обратилась к командованию дивизии с просьбой отпустить меня на учебу в Москву.<…> Несмотря на то, что приказ о демобилизации еще не вышел, моя просьба была удовлетворена, хотя по уставу увольнение из армии мне было не положено. В Москве у меня возникли неприятности, поскольку я оказалась незаконно уволенной из Армии. Тем не менее, я благодарна командиру дивизии Павлу Ивановичу Мощалкову за то, что он принял важное для меня решение, которое помогло мне устроить свою судьбу.

Позже я прошла конкурсный отбор в театральное училище им. Б. Щукина при театре Е. Вахтангова, стала студенткой. Получила диплом актрисы. Мечта моя сбылась!

Но все это было потом. А тем временем наступил день прощания со взводом, который стал для меня второй семьей. Раздался марш «Прощание славянки», и в этой мелодии было столько тоски по отчему дому, по Родине! Машина рванула с места, и что-то оборвалось в груди, покатились слезы, а звуки оркестра все отдалялись и отдалялись.

Я ехала через Берлин. Он был в развалинах, засыпан битым кирпичом и пеплом. Довелось проехать и Брандербургские ворота. И вот машина остановилась у Рейхстага, я спрыгнула и поднялась по ступеням. Боже, сколько отдано жизней и пролито крови за то, чтобы подняться по этим ступеням! Вошла в здание. Все было черно от пожара, под ногами груды кирпича и щебня. Что-то сдавило грудь. Я не стала подниматься выше, повернулась и вышла. На куполе рейхстага развевалось знамя нашей Отчизны. И я счастлива, что, может быть, миллионная частичка и моего скромного солдатского труда есть в нашей Великой Победе…

Хетагурова Александра, ДОО «МАСТ»
Городской конкурс «Моя семья в летописи Великой Отечественной…»

Поделиться записью
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •