«Папа был доверчив, когда он пришел — машины след простыл.»

В своем письме москвичка Лилия Дмитриевна Демина рассказывает о нелегкой жизни горожан в годы войны.

«Мне было 9 лет, когда фашисты напали на нашу Родину. Я должна была пойти во второй класс. Мы жили в Москве на северо-западе, в районе Коптево. Наш барак двухэтажный находился недалеко от железной дороги у станции Красный балтиец. В июне-июле мы стали прятаться в бомбоубежище, когда завывала сирена. Вот однажды я не пошла в бомбоубежище и села с жильцами возле подъезда ночью. В небе появился освещенный прожекторами вражеский самолет, который успел сбросить на железную дорогу бомбы-зажигалки.

Все деревянные постройки полыхали. Тогда мы решили спрятаться в бомбоубежище. И как в воду глядели: в нашем дворе что-то ухнуло. Это фугаска упала, но не взорвалась. Наутро мы увидели покачнувшиеся кирпичные дымоходы на нашем доме. А те, у кого были вырыты траншеи для вещей, стали вытаскивать их из мокрого грунта. На наше счастье, бомба не взорвалась.

Моего отца призвали в армию. Он попал в инженерно-саперный батальон в качестве писаря при штабе в звании ефрейтора. К счастью, их батальон дислоцировался до 1944 года в Москве. Но в 1942 году, когда была опасность сдачи Москвы, отец нас с мамой решил отправить на родину, в Тамбовскую область. Ехали в товарных вагонах. Там я пошла в школу, во второй класс. Когда немцев отогнали от Москвы, мы вернулись. Отец приехал за нами.

Открытка с видом Ганновера, присланная отцом Лилии Деминой из Восточной Пруссии

Открытка с видом Ганновера, присланная отцом Лилии Деминой из Восточной Пруссии

Когда мы прибыли в свой район, то удивились: нашего барака нет. Жить негде. Да еще случился такой казус. Папа нанял машину, чтобы отвезти чемоданы с вещами к маминому двоюродному брату, где мы должны были жить в одной комнате (а нас 6 человек). Доехав до улицы Марины Расковой, водитель дал отцу ведро, чтобы он сходил за водой.

Папа был доверчив, когда он пришел — машины след простыл. Вот так: кто-то воевал, а кто-то воровал. Мы остались без одежды, без продуктов и начали жить с нуля. Только через 2 месяца нам дали угловую комнату в коммуналке на 3 семьи.

Удобств никаких. Воду таскали с колонки на второй этаж, пищу готовили на кирпичной плите. Комнату обогревали металлической голландкой. И мы, часто угорая, выходили на улицу, чтобы отдышаться. Уборная находилась в 30 метрах от дома в антисанитарном состоянии.

Папу отправили на фронт в 1944 году. Его часть дошла до Германии через Кенигсберг. Мы были рады, что он вернулся живой, с небольшой контузией».

Источник — «Вечерняя Москва»

Поделиться записью
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •